Всем нам пора избавиться от примитивных представлений об узбекистанцах.
Предостережение Авлони столетней давности актуально и сегодня: образование — вопрос жизни и смерти.
Сильные люди с интеллектуальным весом — великое достояние нации.
Каждый узбекистанец может изменить что-то, пусть даже малое.
Гордость по принципу «я узбек, сам себе бек» ведёт к национальному вырождению.
День интервью. 18:30. На кампусе Университета журналистики и массовых коммуникаций Узбекистана меня встретили тепло; сотрудники предложили осмотреть административный корпус, пока ректор проводит совещание.
Сотрудник, работающий здесь с момента реконструкции старого колледжа по соседству и детского сада (территории и здания обоих стали основой нового университета), повёл меня в небольшой музей. Он отметил, что в первый год работы вуза приём документов и вступительные экзамены проходили в другом ташкентском университете. Ещё в 2018 году, когда Шерзодхон Кудратходжа заведовал кафедрой на журфаке — «16-м факультете» Национального университета, — Президент страны выдвинул идею создания университета журналистики. В первый год он принял 119 студентов. А потом, как с гордостью рассказал мой провожатый, Университет журналистики и массовых коммуникаций обзавёлся корпусами общей высотой в 25 этажей, собственной библиотекой, теле- и радиостудиями, медиацентром, современными учебными блоками и общежитиями; сегодня здесь почти 4 000 студентов и 350 преподавателей. Он стал перспективным крупным университетом с 19 направлениями журналистики и такими дисциплинами, как политология, психология и социология.
Я вошёл в кабинет ректора, когда совещание закончилось и преподаватели, работающие над новыми учебниками, расходились. Но Шерзодхон Кудратходжа подозвал их к стопке книг на другом конце стола:
«Отправляю в школу № 260 в нашем районе. Хватит ли по одному экземпляру? Нет, лучше дам по два. „Четвёртая промышленная революция“, „Скотный двор“, „Фактор латте“… Посмотрим, что ещё… О, „Как преуспела Грузия?“, „Не бойся“, „Скорпион с алтаря“… Говорят, в школьной библиотеке этих книг нет…»
18:40. Ректор принял меня с почестями. Чай и сладости — непременная часть таких кабинетов. Уважаемый ректор хотел, чтобы я попробовал мясо из тандыра, привезённое кем-то с юга страны. С такого гостеприимства мы начали разговор — о понятии «узбекистанец», о нашей национальной идентичности, о наших отличительных чертах…
— На заре независимости, когда мы только начинали осмысливать свою идентичность, при слове «Узбекистан» мы думали о ляганах и чапанах, красных сюзане или арт-ресторанах с глиняными стенами. У меня есть знакомые, не знающие ни слова по-узбекски, которые по праздникам надевали наши розово-жёлтые адрасовые наряды. Наши общие ценности как нации — это не только еда, одежда, музыка и танцы. То, что люди надевают тюбетейку на каком-то мероприятии, едва ли делает их узбеками или узбекистанцами.
Что касается понятия «узбекистанец», особенно за рубежом, мы сами способствовали формированию такого взгляда через внешние образы, но это очень примитивное восприятие, и его нужно менять.
Для меня «узбекистанец» — широкое понятие. Это человеческий капитал, который формируется и развивается в нас. Узбекистанцы — большой класс, включающий не только узбеков, но и всех наших граждан, считающих себя частью страны, а также соотечественников за рубежом. Важно, чтобы представители народа Узбекистана знали и представлялись: «Я из Узбекистана», «Я узбекистанец», — независимо от того, в каком регионе или районе родились и выросли.
— Что может объединить народ такой большой страны, как Узбекистан?
— Всех узбекистанцев объединяет плов. Точнее, две вещи: свадебный плов и поминальный. Я и на это смотрю без оптимизма. Этого недостаточно. Как говорил наш великий государственный деятель-джадид Алихантура Согуни: «Если бы узбеки собирались ради других дел так, как собираются на плов, не было бы в мире нации сильнее». Значит, нужно объединяться для решения наших проблем — скажем, для развития науки и образования, а не ради еды и застолий в чайхане.
— Как? Можете привести примеры?
— Например, в Узбекистане 10 750 школ. Государство обеспечивает им базовые условия, 5–6 триллионов сумов тратится на зарплаты учителей и сотрудников. Но невозможно одновременно оснастить столько школ умными досками, новейшими книгами и другими современными удобствами. Узбекистанцы дома и за рубежом должны объединить усилия в этом вопросе.
Сегодня, куда ни посмотри, в мире идёт битва за таланты. Возьмите индийцев и китайцев. На мой взгляд, большая конкуренция между ними ещё впереди. Почему индийцы как зрелые специалисты занимают высшие посты в ООН и других видных международных институтах и руководящие позиции в гигантских транснациональных корпорациях по всему миру? Почему в столицах и городах каждой развитой страны есть чайнатауны? Почему iPhone делают в Китае? Всё это восходит к тому, что при большом населении и его трудоспособная часть, и уникальные таланты — примерно один на миллион — естественно будут многочисленнее, чем в других странах. По теории вероятностей, чем больше население, тем больше гениев и уникальных талантов.
Английский — официальный язык в Индии, многие там свободно им владеют и стремятся к возможностям по всему миру. Молодёжь Индии и Китая гибка, способна динамично и быстро усваивать новое. И у них много примеров, достойных вдохновения и стремления.
— Где на этом пути находимся мы и что нам делать?
— У нас есть большая возможность — демографический дивиденд, которым нужно правильно воспользоваться. Нас сегодня 37 миллионов. Новые таланты обязательно появятся. Обеспечение населения качественным здравоохранением и образованием идёт хорошо. Если наша молодёжь получит хорошее образование, она внесёт огромный вклад в социально-экономическое развитие.
К сожалению, порой слово «узбекистанец» стало означать в основном трудовых мигрантов, берущихся за работу, которую местные за рубежом делать не хотят. Разумеется, это следствие слабой экономики, которая долгие годы была у нас. Многие нации прошли через этот этап. Но новое поколение узбекистанцев должно ставить перед собой большие цели и занять достойное место в мире. Я сравниваю это с пирамидой Маслоу: сначала мы наполняем желудок, потом думаем о другом. Думаю, мы достигли этого нового этапа. Развивая образование, мы должны укреплять общечеловеческие ценности и воспитание в семье, школе и обществе.
Ещё пример: посмотрите на историю турецких иммигрантов в Германии. Потерпев поражение в войне и утратив влияние, Германия приняла миллионы мигрантов из Турции. Они работали на неквалифицированных работах, но за годы их дети стали владельцами крупного бизнеса и зрелыми профессионалами в разных сферах. Немецких турок даже избирают в Бундестаг.
— Вы говорите, что наша молодёжь должна ставить большие цели. Какими должны быть общая цель и идея узбекистанцев?
— Посмотрите, какая великолепная национальная идея у турок: Ne mutlu Türk’üm diyene! («Как счастлив тот, кто говорит: я турок»). Или у французов: «Свобода, равенство, братство». Или американская мечта в США.
Я хотел бы, чтобы узбекистанцы думали, что могут внести хороший вклад в развитие Узбекистана, пусть даже малый, а не вели себя как простые потребители в большой стране, не способные повлиять на решения. Осознав это, стоит жить в стремлении к такой высокой цели.
Для этого нужно знать Узбекистан, его главные насущные проблемы, географию, историю и хорошо говорить по-узбекски. В конце концов, как любить свою нацию, зная о ней мало, и как способствовать её развитию, не любя её?
К сожалению, дети, растущие в нашей стране, плохо знают узбекский язык, не говоря уже о детях узбекистанцев, уехавших за рубеж. А ведь язык — уникальная часть нации, отличающая её от других. Некоторые соотечественники любят хвастаться, что их дети говорят на трёх языках, отдают сыновей и дочерей в школы с иностранными языками — но те не знают ни слова по-узбекски.
Многие молодые люди, родившиеся в Узбекистане, к сожалению, мало знают об этой земле. Не имеют понятия, скажем, какую проблему для нас представляет двойная закрытость страны от моря, или сколько процентов территории Узбекистана приходится на Андижан и сколько там живёт людей.
(19:20. Полагая, что мы поговорили достаточно, я поблагодарил ректора за содержательную беседу и интересную информацию.)
— О чём ещё вы хотели бы сказать, о чём я не спросил?
— Не бойтесь записать: мне не нравится, как злоупотребляют этой фразой. Говорить всем, что ты как узбек «сам себе бек», то есть думать только о себе, — эгоистично и лицемерно. Особенно неправильно жить с таким представлением, достигнув определённого положения в обществе или обретя материальное благополучие.
Все мы уйдём, и от нас останутся только добрые дела и знания, которые мы приобрели и передали. Сколько богатых людей ушло из мира — и мы их не помним! А Имама аль-Бухари, Ибн Сину, Хорезми мы будем помнить и через тысячу лет. Они не жили для себя, считая себя «беками для себя». Разве Имам аль-Бухари собрал столько хадисов для себя? Разве благородный Пророк (мир ему) не был примером доброго поведения для всех мусульман и не показал, как жить? Ведь он жил в маленькой хижине, спал на простой циновке, а блага, приходившие в дом, раздавал нуждающимся. Его не видели в роскоши, неделями ему не хватало еды, и он ложился спать, привязав к животу камни, чтобы притупить голод. Живя в Аравии, он совершил хадж лишь однажды, а умру — четыре раза. Сегодня мы знаем людей, совершающих умру по 10–15 раз; они не проверяют дневник ребёнка, а школа и поликлиника в их махалле — в самом плачевном состоянии…
«Икра», «Икра», «Икра» («Читай») — говорит нам Всевышний в Священном Коране. Учиться — наш долг. О приобретении знаний можно сказать многое: решение большинства наших проблем лежит в чтении и учёбе, а наше развитие как нации напрямую зависит от умножения интеллектуальной мощи.
