Сегодняшний Узбекистан заново открывает феномен джадидизма — реформаторского движения в Туркестане конца XIX — начала XX века, которое считается важнейшим движением, изменившим историю нашего региона. Для меня джадидизм был по-настоящему мощной идеологией и действенной кампанией.
Но почему-то, говоря о джадидах, мы вспоминаем в основном мужчин: Бехбуди, Кадыри, Чулпана, Ибрата, Авлони… Лиц женщин мы почти не видим, их имён почти не слышим. А ведь они были — деятельные и увлечённые. Многие из них отдали жизнь за дело, многие подверглись преследованиям.
Анбар Отин, Хайринисо Маджидханова, Марьям Султанмурадова, Турсуной Саидазимова, Маъсума Кариева, Рукия Ходжаева — лишь некоторые из этих женщин-джадидов.
Как ни печально, имена и образы женщин, не говоря уже об их делах, современники упоминали и освещали редко — так требовало время. Но и за прошедшие сто лет серьёзных исследований их деятельности и личностей не проводилось. Может быть, пора восполнить этот пробел?
Чтобы достойно выйти из тернистого положения, в котором они оказались, женщины-джадиды обращались сначала к образованию, затем к слову (литературе), а затем к театру. Поэтому они становились в первую очередь учительницами, поэтессами и актрисами.
Однако на рубеже XX века женщины были нужны в самых разных областях: они начали получать образование как врачи, химики, юристы. Некоторые учились в Германии с помощью фонда «Кўмак» («Помощь»). Они стремились стать «мягкой силой», решительно настроенной изменить общество.
Увы, нашим бабушкам, учившимся в Германии, суждено было стать жертвами советских репрессий: их запрещали, арестовывали, а некоторых расстреливали… Одни ещё не были замужем, другие были беременны, у многих на руках были младенцы, а дома — дети.
«Как рассказывала мама, — вспоминает дочь Марьям Султанмурадовой Анорахон Давронова, — 30 августа 1937 года рано утром двое в военной форме пришли на улицу Уездную, 13, рядом с нынешним Алайским рынком в Ташкенте, и внезапно забрали в тюрьму маму и меня, пяти-шестимесячную. Пока мама впервые не вышла из тюрьмы в 1947 году, то есть через десять лет, я росла в доме тёти, а мой брат Полатбек Ахмадбеков воспитывался сначала в детском доме, потом у тёти Гульчехры. Мы оба выросли в тоске по матери».
То есть борьба женщины означала не только жертву собой ради дела, но и серьёзную опасность для семьи, близких и всего окружающего мира. Они шли на такие жертвы, потому что были очень смелыми.
Быть женщиной в период тяжёлых политических, социальных и экономических преобразований в Туркестане на рубеже XX века было нелегко. С одной стороны, взгляды большевиков и джадидов на будущее Узбекистана сталкивались, приводя к противостоянию и войне. С другой — народ переживал тяжёлое экономическое положение, религиозный фанатизм…
Каждая трудность прежде всего отражалась на жизни женщин.
Зовите меня Анбаротин — пришедшей в этот горький мир, / Зовите меня Анбаротин — отягощённой терновой обидой. / Пришедшей в этот мир в недобрый час, / Зовите меня Анбаротин — пришедшей в дом ведьм. / Людей достойных попирают ногами, / Зовите меня Анбаротин — пришедшей лучом.
Анбар Отин — одна из первых женщин-джадидов. Она считала, что родилась не в то время и не в том месте, то есть критиковала эпоху и систему. Прочтите её «Философию чёрного». Это анализ трагедии социального неравенства, экономического гнёта, политической слепоты и бытовой отсталости общества на уровне Дидро, Канта, Монтескьё и Руссо. Но она была женщиной — и её голос не был услышан…
Женщины-джадиды — люди, о которых мы знаем очень мало. Сегодняшние узбекские женщины должны быть благодарны им за свои права. Поэтому мне хотелось бы, чтобы имена наших отважных, деятельных и образованных матерей-джадидов, остающихся за занавесом истории, широко звучали.
