Не знаю, зачем в театр ходите вы, а я хожу, чтобы думать и мечтать о той, кого люблю. В Ташкенте трудно найти место лучше, чтобы часами думать о ком-то. Никто и ничто не составит мне компанию, кроме пол-литра холодной колы и воспоминаний о моей горькой, тщетной любви длиной в четыре года и восемь месяцев.

Ташкент — редкая столица, где произведения искусства можно купить почти даром. Взять хотя бы сегодняшний поход в театр: я заплатил за билет всего 35 тысяч сумов — три доллара. Цена смешная, а на сцене потеют больше сотни человек. Неловко, правда? Мне жаль театральную труппу — у некоторых жизнь хуже, чем у наших учителей: без собственного дома, без машины, они зарабатывают мало, если не считать чаевых со свадеб, а зарплата высыхает, как Арал, ещё до десятого числа. Они работают в театре только из любви к искусству или со светлыми мечтами о будущей славе. А некоторые крутятся у сцены, потому что мало на что ещё способны, и стареют без больших заработков. Они не уйдут, даже если их бить. Печальные судьбы.

Впрочем, сегодня я здесь не для того, чтобы обсуждать актёров, а чтобы предаться сладким мыслям о той, кого люблю. В наше время удерживать внимание на одном час подряд — чудо.

Айдин 22 года. Я её люблю.

Это была любовь с первого взгляда. Правда такова: увидев её однажды, я понял сердцем, что моя прежняя размеренная, приятная жизнь останется в прошлом.

До того как слепо влюбиться в Айдин, у меня не было никакого опыта отношений. Я никогда не был готов «умереть» за кого-то, и, возможно, именно это стало главной причиной моего безумия, ведь этот мир любит насмехаться над неопытными.

Даже спустя почти пять лет Айдин упрямо не даёт мне ни малейшей опоры. И я чувствую, что становлюсь всё нервнее и злее; словом, моя жизнь оказывается необузданной и скудной. Через четыре месяца моей безответной любви исполнится пять, и эти пять лет превратили меня в совершенно другого человека — новую, несчастную копию прежнего меня. Я стал новым парнем, похожим на прежнего только по паспорту. Я ненавижу этого нового, но пути назад, в прежние дни, нет.

Я пишу Айдин каждый день в Telegram, но получаю короткие ответы — и всё. Она посылает мне шуточные приветствия, то есть смайлики по шаблону. Ненавижу тех, кто просто ставит лайк на то, что кто-то написал… Источник этой ненависти — не только безответная любовь. Другая причина — мой сосед, который занял 8 миллионов сумов и три с половиной года не возвращает, а каждую святую пятницу присылает мне поздравительную картинку с одними и теми же словами. На те деньги, что я ему дал, я хотел купить машину. Я откладывал по миллиону сумов с зарплаты на карту, но теперь оставил эту мечту. Я утонул в его отговорках: «Верну завтра, послезавтра, продам дом, продам товар, я…»

Теперь я устал от всего и боюсь, что нервы доконают моё сердце. Я думаю не столько о том, что деньги ушли «в корзину», сколько о том, что не могу выносить езду по улицам Ташкента. Допустим, сосед вернёт долг. Стану ли я снова мучиться, копить и в итоге купить машину, чтобы выехать на улицу и на каждом шагу сталкиваться с неприятностями? Нет-нет! Почему-то девяносто процентов наших водителей вечно спешат и злятся, на что-то жалуются, лезут друг на друга, нетерпеливы. Вступить в эту банду? Ни за что!

Похоже, мне даже лучше, если сосед не вернёт деньги. За последние три с половиной года я сделал прогулки по городу своим приоритетом. Я полностью отказался от покупки машины — а именно ради неё хотел копить. Так что теперь ему вовсе не нужно возвращать долг. День, когда я принял это решение, был одним из самых счастливых.

Гуляя по Ташкенту, видишь невероятную красоту, замечаешь гармонию в хаосе, встречаешь узкие лачуги рядом с дворами, засаженными базиликом, проходишь мимо величественных мечетей и оказываешься на очаровательных, чарующих базарах. Городские пейзажи, полные величия и эксцентричности, напомнят вам декорации к великому произведению искусства.

Однажды я видел, как Ташкент утром беззвучно плакал. Какой ужас! Неповторимый Ташкент, беззвучно плачущий в углу, прикрыв рот руками.

Вот почему я не могу вспомнить ничего, кроме безответной любви, дающей мне отчаянные ответы, когда сосед-должник присылает поздравления каждую пятницу. Девушка не говорит мне ни «нет», ни «да» — моей любви… Она не выходит замуж ни за кого-то, ни за меня… Возможно, из-за бесчисленных вопросов и загадок я влюбляюсь в неё ещё крепче.

Даже при встрече она всегда молчит, её губы дрожат, она хочет что-то сказать, но в итоге не говорит ничего. Холодно усмехается и убегает к своей красной машине, которая её ждёт.

Иногда от нервов мне не терпится войти в её жизнь. Знаю, что это плохо, но что мне делать? В конце концов, я не могу жить смайликами из Telegram!

Вот почему я поставил камеры на парковке, которой пользуется Айдин. Я люблю смотреть, как она глушит двигатель или заводит его. Она нервничает, когда кто-то подъезжает на её место, — и становится ещё красивее. Она немного ждёт; в такие моменты моё любимое кино становится чуть длиннее, и мне от этого лучше, чем от сериалов Netflix. Звучит как большое удовольствие.

И всё же я почти ничего не знаю о её чувствах — кого она ждёт, кому доверяет, кого любит, кому в итоге будет принадлежать, — и с этими вопросами в голове я отчаянно её люблю.

Сегодня я снова пришёл в театр думать о ней, но и представить не мог, что меня здесь ждёт.

(Отрывок из рассказа)