Помните сюжет американского фильма «Один дома»? В детстве Бехзод очень любил этот фильм и пересматривал его каждый Новый год. Во второй части Кевин встречает в Центральном парке продавщицу, которая рассказывает историю своей жизни. Потом они поднимаются на чердак Карнеги-холла и оттуда смотрят концерт симфонического оркестра. «Какой прекрасный зал… — воскликнул маленький Бехзод, глядя на экран. — Хочу выступить на этой сцене!»
Десять лет спустя пианист Бехзод Абдураимов дал свой первый концерт в Карнеги-холле, играя Баха, Шуберта, Бетховена, Прокофьева… И заслужил аплодисменты всего мира.
Суфизм всегда играл роль в жизни Бехзода. Хотя ночные сны он называет отражением дневных мечтаний, он всегда прислушивался к ощущению, что некая невидимая, но очень добрая высшая сила ведёт его по жизни, — и потому идёт верным путём.
Когда Бехзоду было шесть, мама отвела его в ташкентскую музыкальную школу имени Успенского, знаменитую «Успенку». Она очень хотела, чтобы сын учился у легендарной Тамары Попович. Тёплая осень, новый костюм, за которым мама обошла полгорода, букет для учительницы, красивая улица Жуковского, вступительный экзамен…
И она, прославленная Тамара, строго и загадочно глядя сверху, велит маленькому Бехзоду: «Ну, давай». В третьем этюде Бехзод ошибается. Букет от мамы Тамара Афанасьевна не приняла. Сказала, что ей нужны талантливые люди, а не цветы.
Легко сказать… Но Бехзод справился. Не сразу. Через год, когда он уже учился у другого педагога, строгая Тамара послушала его игру. Смягчилось ли тогда её сердце — точно неизвестно. Но сомнений нет: она дала Бехзоду прочный музыкальный фундамент, и талант мальчика расцвёл на этой основе.
Но как же не хотелось столько заниматься! Хотелось быть знаменитым, выступать, играть концерты! А вот играть гаммы по четыре, пять, шесть, семь часов подряд было тяжко. Хотелось бегать во дворе со сверстниками, играть в футбол, качаться на скрипучей лошадке, смотреть, как солнечные лучи переливаются в ручье. И всё же каждое утро Бехзод садился за рояль. Урок начинался в 8:29 и заканчивался в 12:19.
От Чиланзара до «Успенки» — метро, трамвай, автобус и немного пешком. После смерти отца финансовое положение семьи ухудшилось. Маме пришлось растить четверых детей на зарплату музыкального работника детского сада, и мальчик стал ходить в школу пешком. Через полгорода — от Чиланзара до улицы Садыка Азимова в самом центре. Два часа до «Успенки» и два часа обратно.
По воскресеньям он ходил на дополнительные занятия домой к Тамаре Афанасьевне на улицу Урицкого в центре Ташкента. Однажды Бехзод повредил мизинец. Ноготь потемнел, глаза сверкнули, как молния. Боль была нестерпимой, но он был счастлив: казалось, можно пропустить занятие и получить хотя бы одно свободное воскресенье. Мама позвонила Тамаре Афанасьевне.
«Ничего страшного, пусть приходит», — сухо ответила учительница. Бехзод пришёл на урок. Тамара привязала мизинец к безымянному пальцу и велела играть. Осталось девять пальцев — для профессионала достаточно. За всё детство он не пропустил ни одного занятия у этого педагога.
Королева. Основательница фортепианной школы Узбекистана. Она воспитала множество одарённых музыкантов, и они покоряли и покоряют самые прославленные концертные залы мира…
Мастерство преподавания высочайшего класса позволило ей создать уникальный, ни с чем не сравнимый стиль обучения. После уроков Бехзод брал учительницу под руку и провожал до остановки автобуса.
В шестнадцать лет Бехзод отправился на озеро Комо в Италии, к своему второму учителю — Станиславу Юденичу. Википедия называет Юденича «американским пианистом узбекистанского происхождения». Бехзод понял, что хочет учиться у него — талантливого, спокойного, очень умного человека. Каждый урок Бехзод записывал, потом приходил домой, слушал снова и снова и занимался часами. А в ушах звучал голос Тамары Афанасьевны: «Твоё животное способное, но работать не умеет». И он работал, работал, работал.
Что до слова «животное» — это был комплимент от педагога, которая хвалила редко. Обычно она говорила: «Сегодня ты сыграл на полкопейки лучше». Виртуозность и владение инструментом складывались из этих полкопеек. Из каждого прожитого дня и каждого занятия. В результате он вскоре стал обладателем большого мастерства, признанного во всём мире.
В восемнадцать лет Бехзод отправился в первые гастроли с Владимиром Ашкенази — великим пианистом и дирижёром, чьи пластинки стоят на полке в доме Попович. Тогда Ашкенази казался мальчику очень далёкой звездой во Вселенной. Теперь он репетирует с его оркестром. Китай, Австралия, Малайзия…
«У меня было ясное представление о том, чего я хочу. Но реальность всегда предлагала мне другие, лучшие варианты. В 2007 году знакомый пригласил меня в Лондон на маленький концерт в церкви. Тогда я был без громкого имени, без какой-либо истории. Он повёл меня на концерт Лондонского филармонического оркестра. Это был первый живой концерт, который я видел. Какой-то пианист играл, а мой знакомый — историк и меломан — сказал: „В следующий раз ты будешь на сцене, а я буду сидеть здесь, в зале“. Я подумал: может быть, лет через десять. Через полгода я решился на четырёхэтапный конкурс с тем же залом и тем же оркестром — и выиграл. Через десять месяцев я действительно играл на этой сцене, а мой друг сидел в этом зале. „Veni, vidi, vici“, — говорил он».
На первом концерте Бехзода в Карнеги-холле лопнула струна — к счастью, в верхнем регистре. На каждую клавишу приходится три струны. Если лопнувшую не убрать, она будет дребезжать. Бехзод дождался оркестрового эпизода, встал и вынул порванную струну. После концерта поклонники подходили и восхищались исполнением: говорили, что он был так охвачен эмоциями, что в какой-то момент даже встал. Это было отчасти намеренно. К счастью, никто ничего не понял.
«Музыка — не просто часть моей жизни, это почти вся моя жизнь. Она всегда в голове, в мыслях, чем бы я ни занимался. Успех музыканта складывается из четырёх частей, и первая — талант. Без него никуда: если таланта нет, 25 часов в сутки бесполезны. Может, в других профессиях иначе, но не в музыке. Второе — наставники и педагоги, которые помогают тебе состояться, выйти на сцену. Третье — труд. У пианистов так: либо ты становишься звездой, либо педагогом. Претендентов на „звёздность“ десять миллионов, и чтобы их обойти, нужно очень много работать. Это большой выбор. И четвёртое — удача».
Вся жизнь Бехзода Абдураимова расписана по часам. Гастрольные планы составляются на два года вперёд. Отдыхает он только в Ташкенте, где может расслабиться как обычный человек. Большинство вечеров он сидит в машине, ездит по городу, вспоминает детство, заезжает в школу. Ташкент — место, которое даёт ему силы. Здесь его дом. Хотя Бехзод привык быть гражданином мира и чувствует себя своим везде, где находится, он не может забыть, что он — ташкентец.
Однажды перед концертом в Баден-Бадене он давал интервью, и журналист произнёс фразу, с которой Бехзод не согласился. Ему предстояло играть Третий концерт Рахманинова — по тем временам довольно сложную вещь. Для немцев Бах, Бетховен, Шуберт — Библия, то есть настоящая музыка, а остальное, скажем так, подражание. Включая Рахманинова. Журналист высказал мнение, что понять Баха, почувствовать глубинную суть гениальных мыслей могут только немцы, а Рахманинова — только русские.
«Послушайте, — сказал Бехзод. — Я не немец и не русский. Я из Центральной Азии. Вы хотите сказать, что я не могу до конца понять этих гениев? Для меня Бах, Шуберт, Шостакович, Рахманинов — люди мира. Они оставили свою музыку всем нам, всему человечеству. На вашем месте я бы не делил на тех, кто нас понимает, и тех, кто нет. Музыка — универсальный язык. Если это не так, что, по-вашему, я здесь делаю? Играю музыку, которой не понимаю?»
Пианист Абдураимов стал талантом, принадлежащим всему человечеству. Все уголки земного шара — от маленьких залов тихих американских городков до престижных площадок Парижа, Лондона, Нью-Йорка, Токио и Сиднея, где звучало искусство Бехзода, — встают и аплодируют ему. Все узнают нашу страну по имени, потому что этот очень талантливый пианист — из Уз… Узбекистана. Где это, парень?
Токио — особая любовь. Два месяца назад в японской столице прошёл большой концерт: Бехзод дал два концерта с симфоническим оркестром и ещё один сольный. Перед выступлением японцы подарили ему огромный букет и открытку, написанную по-узбекски: «Господин Абду-сан…».
Во время репетиции в Сиднее к Бехзоду подошёл молодой человек, расставлявший стулья, выразил восхищение его выступлениями и спросил, где достать диск с его музыкой. Бехзод ответил, что эти произведения играли многие великие пианисты, и посоветовал YouTube. Но на следующий день юноша подошёл с найденным диском — именно с записями Бехзода — и попросил подписать. А потом пригласил заняться сёрфингом.
В Ташкенте Бехзод Абдураимов всегда даёт концерты бесплатно. Возможно, мы ещё не до конца понимаем, какой подарок он делает каждому из нас. И пока он здесь, стоит пользоваться возможностью организовывать его концерты. Пока что в Карнеги-холле он выступает чаще, чем в Ташкенте.
Отец Бехзода, Абдураззак Абдураимов, талантливый физик и математик, был изобретателем. Одно из его изобретений — пневматический двигатель, машина, работающая на сжатом воздухе. Изобретение запатентовали, но на защиту авторских прав денег не хватило. Пневматический двигатель — вечная мечта человечества: он экологичен, бесшумен, бесплатен. Многие учёные пытались создать рабочую модель. У Абдураимовых она была, и Бехзод катался на ней по двору. Отец писал письма, просил финансирование, объяснял перспективы изобретения. Это были девяностые.
Потом он умер. Спустя несколько лет французский учёный Ги Негр представил миру своё изобретение — двигатель на сжатом воздухе. Тогда маме Бехзода стали звонить. Но к тому времени все чертежи в патентном ведомстве исчезли. Или были украдены. И теперь, много лет спустя, до правды не докопаться.
В этой семье талантливы все, и в этом, безусловно, огромная заслуга матери, которая вырастила детей и дала всем прекрасное образование. Старшая сестра Бехзода Дилафруз Мамадалиева преподаёт в консерватории, младшая, Юлдуз Абдураимова, — востоковед, живёт в США. Брат Жавлон Абдураимов — опытный хирург… Блестящие дети блестящих родителей…
…В восемь лет Бехзоду удалось попасть в Ташкенте на концерт Алексея Султанова, любимого ученика Тамары Попович. Аншлаг, не пробиться — но ему повезло. Этот концерт вдохновил его: он захотел выступать, как Алексей Султанов. Мечтал стать великим пианистом.
Теперь после его выступлений к нему подходят дети с горящими глазами. И в этих глазах Бехзод видит свои детские мечты и самого себя.
Но теперь источник вдохновения — он.
